14/II-26

Сколько лет спустя?..

В тот приезд я еще училась в школе. После целого дня экскурсий мы шли небольшой группой, растянувшейся вдоль залитого солнцем Невского проспекта. Здания сияли безоблачным, жизнеутверждающим. И тогда наш гид, молодой мужчина, сказал: "А вообще у нас здесь еще много разных мест, необычных, о которых мало кто знает. Вот, например, улица Битлз — тут, неподалеку". Я не помню, как именно он назвал ее в тот момент, но в моей памяти она запечатлелась так. Вместе со вспыхнувшими, вдруг, пастельным домами и безмолвным счастливым смехом, рассыпавшимся по блестящему асфальту проспекта, в то время еще не перенасыщенного машинами.

Это была улица Джона Леннона.

<...>

Я решила, что в этот раз проведу День всех влюбленных в главном для этого месте Петербурга. Я не знала тогда, что Коля Васин так и назвал свою мечту — «Храм любви, мира и музыки». В этот день и этот год, в хаосе всего творящегося вокруг и внутри, у меня не осталось другого пути, кроме как сюда.

Я пришла слишком рано, вне графика экскурсий — потому что надеялась, что смогу попасть в Офис 910, назвав 5 (или сколько угодно) песен Битлз. Мне подсказали этот способ пару лет назад сами организаторы, на Фестивале музыки The Beatles & Classic Rock, увидев меня в (уже раритетной) итальянской тунике, с Четвёркой на груди. Но мой план не удался — меня попросили дождаться следующего запуска посетителей, за пределами Музея.

Стоял обжигающий мороз, но я пустилась вглубь дворов, по каналам колодцев, пока не уперлась в тупик — в виде стены, покрытой стихами и посланиями, оставленными неизвестно кем, кому и когда, и оттого — вечно сиюминутными...

Зачитавшись, я вернулась к дверям на этот раз уже слишком поздно и всё не решалась войти, после фиаско с более ранним визитом. Из-за двери выглянула девушка и, обнаружив меня, завела внутрь, где экскурсия уже началась, но обо мне помнили и ждали — оставив свободный стул прямо рядом с ведущей. Позаботившись обо мне, девушка исчезла в глубине комнат, а я осталась, слушать. Экскурсию вела женщина средних лет. Екатерина. Ее родители были дружны с Колей.

Мы сидели за круглым столом, как когда-то сидели близкие друзья и случайные гости Коли. А вокруг нас вращалась Планета Битлз. Фоном звучали их песни — ниоткуда, и отовсюду. На стенах, потолке, между стенами и потолком — афиши, фотографии, автографы, фигурки, книги, пластинки... И много, много керамики. Коля был художником-керамистом. И в надежде увидеть свою мечту о Храме воплощенной в грандиозном здании, встречающем входящие в Неву корабли, он создавал его модели — из глины и бумаги. Он получил разрешение, но не успел собрать нужную сумму.

Сейчас на том месте корабли встречает стрела Лахты.

И Коли нет.

После экскурсии я обратилась к Екатерине с вопросом о нынешней судьбе Храма. Потом — о статусе Музея (оказалось, что он совсем недавно отделился от Пушкинского Арт-центра, и как раз поэтому проход «за 5 песен» больше не работал). И — робко, немного сбивчиво, признавшись, что мне неловко, потому что я раньше никогда такого не предлагала, — но если Музею сейчас требуется помощь...

"Я понимаю, что в нынешней ситуации не может идти речи о найме целого штата сотрудников, но может быть есть какие-то задачи, в которых я могла бы поучаствовать хотя бы на добровольных началах..."

Я возвращалась домой с тихим, но как никогда ясным счастьем внутри. Как долго я шла к этой идее, и потом — еще шла, к ее воплощению. И мне не отказали. Меня поняли. И предложили: сначала — волонтерский чат в Телеграме. Но когда стало понятно, что мое главное намерение — не только и не столько молодежная тусовка, порекомендовали: "Лучше напишите в чат группы ВКонтакте. Вам ответит Полина — она в Музее занимается такими вопросами. А вот, как раз, и она". Мимо прошла та самая девушка, что впустила меня с морозной улицы в теплое сердце Колиного Храма. Но Екатерина не стала представлять нас друг другу, а я не решилась обращаться сама. "Сказали написать — вот и напишу, письмо". Моя активность в тот день и так превысила все привычные лимиты, и на большее ее уже не хватало. Но и без того мое сердце было исполнено уверенным чувством, что что-то главное мое — уже сбылось.

Закат светил нежно-розовым, превращая весь Город в распахнутую школьную Валентинку.